Мар 11

Вячеслав Поляков. «Уроки футбольного блогера. Найди себя в бесконечности». Окончание

«Уроки футбольного блогера. Найди себя в бесконечности» ― третья книга из серии «Всё о Коломойском, футболе и любви»

Автор: Вячеслав Поляков,
конферансье, ведущий шоу-программ,
руководитель Днепропетровской
Студии кино и телевидения
Редакция и подготовка к печати: Кот Мефодий.
Иллюстрации: Avis

Главы: 1-3, 4-7, 8-11, 12-15, 16-19

ГЛАВА 20

Мальчики тоже делают шугаринг

Мальчики тоже делают шугаринг

Саша не особо «заморачивался» над тем, чтобы быть идеальным для женщины в плане опрятности и гигиены. «Девушка должна его любить, каков он есть. И запахи все его, и пот, и слюни. Руководствуясь принципом: что естественно, то небезобразно», ― примерно так мыслил Александр, так же, как и большинство мужчин. Ведь они же самцы, и у самочек участь одна: терпеть их буйный нрав, к которому прилагается всё вышеперечисленное.

Но Люси во время их свидания «намекнула» Александру о его повышенной волосатости подмышек и в интимной зоне. Обычно это замечание не делается на первом свидании, да и на втором тоже. Но Люси ― девушка без комплексов ― позвонила вчера и сообщила Александру, что записала его на приём в салон «Николь».

― Саш, ты записан на 12:00, кабинет 503. Скажешь, что ты от Лярковой Людмилы, то есть от меня. Деньги платить не надо. Это мой тебе подарок. И сюрприз… Скажешь, что тебе на шугаринг ― так называется, к твоему сведению, процедура удаления волос. Удалят их там, где у тебя их неприлично много. Сам знаешь, где. Было бы здорово, конечно, оттуда на твою лысую «башку» нарастить. «Ха-хе», ― Люси быстро оседлала жеребца по имени Александр и могла позволить себе вести с ним фривольно.

― Немного придётся потерпеть, ― продолжала «укротительница миллионеров». ― Красота требует жертв. Ты это прекрасно знаешь и сам, ― Люси умела общаться с мужчинами так, что они безропотно выполняли её желания, принимая их за свои мужские решения.

― Не, ну, правда, Люси, я и сам об этом думал, ― Саша тоже принял своё мужское решение.

― Вот и чудненько, мой дорогой. В Варшаве я готова увидеть обновленную модель «Коробочки», как там говорится, после тюнинга, в твоём случае ― после шугаринга.

* * *

Салон «Николь» специализировался на обучении косметологическим услугам. Отсюда ежемесячно «пачками» выпускались разнообразные специалисты: массажисты, визажисты, парикмахеры, мастерицы маникюра и педикюра и в последнее время ― столь модного шугаринга.

Саша зашёл в массажно-лечебный кабинет, где ему в обмен на его нижнее бельё была предложена прозрачная тюлевая простынка.

Обнажённого Сашу, лежащего на кушетке, обмотали ниже пояса этим куском тюля.

Мастериц было двое ― девушки нескромной комплекции. Они своими пышными «телесами» готовы были прикрыть орущего, как поросёнка, Сашу. А орать благим матом он стал фактически сразу, когда ему начали удалять подмышечный волосяной покров. Казалось, рыдал каждый волос, и Сашина глотка мстила за это. Одна из мастериц была опытной, вторая делала это в первый раз. Все Сашины призывы о помощи были обращены к высшим силам из-за не совсем уверенных движений ученицы. Она мучительно долго оттягивала Сашины волоски, подёргивая их как бурьян, который не сразу вырывается из почвы, а потом делала рывок неким шпателем, и Александру казалось, что волосы у него вырывают клочьями вместе с кусками плоти.

Удаление волос на подмышках Саша ещё кое-как перетерпел, но две похотливые любительницы шугаринга, перебрались к его «нижепоясью». Вот здесь началось настоящее шоу. Тюлевая «шторка» была полностью отброшена в сторону. А две азартные «бабёнки», поочередно держа его «хозяйство» в своих ладонях, делали его яйца, что называется, «блестящими». Такого циничного позора, как в эти минуты, Саша не испытывал, похоже, никогда…

На удивление, девицы оказались хохотушками с извращённым чувством юмора:

― А чем Вы занимаетесь, Александр? ― как бы между прочим спросила старшая из них.

Саня не уверен был, что в этот момент он готов был адекватно отвечать на вопросы, но она подзадорила его.

― Это я спрашиваю не из простого любопытства, а отвлекаю Вас от боли ― такой себе метод местной анестезии.

Саша толком не понял, кого из них зовут Анастасией, а именно это слово послышалось ему в момент резкой боли и его крика «Су-ука-а!»

«Скорей именно это имя подходит ей больше», ― подумалось Александру, а вслух он сказал:

― Да писатель я… Писатель. Пришёл сюда за новыми ощущениями, хочу потом в своей новой книге этот опыт описать.

― Да?! Как интересно! ― барышни оживились ещё больше.

― Представляешь, Машка, о нас в книге напишут и о том, какая у нас с тобой замечательная профессия, ― после этих слов стало понятно, что девушкам явно было чем гордиться.

― Так Вы человек творческий… и публичный, ― продолжали они свою «долбанутую» психотерапию, причём «учащая» явно наслаждалась процессом «научения».

― Да я ещё телеведущий, ― Саше каждое слово давалось с большим трудом.

― Как прекрасно, а у нас здесь тоже видеокамеры скрытые стоят. «Ха-хе». Слышь, Машка, теперь можно писателя в «ютюбе» показать. Таким Вас, Александр, Ваши почитатели ещё не видели. «Ха-хе».

В этот момент в кабинет без стука завалились мужчины, которым зачем-то понадобилось перенести соседнюю кушетку в другой кабинет.

После этого ещё заходили две девушки: искали некую Марью Семёновну. Увидев и «заценив» происходящее, девушки хихикнули и скрылись.

И лишь когда Саше предложили лечь на бочок для удаления волос в заднице, он взмолился:

― Эй, девчата, а можно хотя бы дверь на защёлку закрыть, а то у Вас здесь проходной двор.

― Да-да, конечно! Александр, не переживайте, ― и старшая тут же метнулась в угол кабинета, откуда приволокла специальную ширму на стойках, предназначенную для таких случаев.

― Можно было и раньше догадаться, ― проворчал Александр. Он уже давно понял, что сегодня уже ничему нельзя удивляться.

Дальше последовали шуточки о том, как он соблазнительно оттопыривает зад, и что ему, Александру, остаётся только родить ― все другие женские тяготы он сегодня уже прошёл…

ГЛАВА 21

Онассис, наезд, Штирлиц, кришнаитка, Венеция

Онассис, наезд, Штирлиц, кришнаитка, Венеция

«Онассис» уже полностью оделся, поправил прическу, а Саша так и стоял с опущенной головой, как будто его сознание ушло глубоко, ниже пяток ног. Это и боль, и стыд, и разочарование. И понимание сути высшего суда и его праведности. Словно рога не позволяли пройти в дверной проём. Он не мог поверить, что это с ним произошло…

Они встретились в парке имени Глобы. В 20:30. Сели на скамейку. Вокруг деревья шелестели от лёгкого ветерка и как будто уши «навострили» ― «поведайте нам свою тайну». Эраст выглядел, как сицилийский дон Корлеоне: на пальцах перстни, один краше другого, как будто выставлены на аукционе, «Кто заплатит больше?» А ещё он был похож на греческого миллиардера Онассиса. Саше вспомнился фильм «Каллас и Онассис»: импозантный белый костюм, супердорогая обувь. Лицо не молодое, но моложавое, смуглый оттенок кожи, яркие карие глаза. Подтянутый, худощавый и слегка уставший от скуки бытия.

― Спасибо, Саша, что пришёл, ― он был вежлив и сдержан.

― Да уж, попробовал бы я не прийти. Я последние три месяца живу, как в аду.

― Не я тебя туда отправил. Поверь мне. Есть у тебя смертный грех, за который я и вынужден тебя наказать, ― Онассис пристально смотрел Саше в глаза, отчего у того мурашки по телу табунами проползали, а после слова «грех» у него начала трястись голова и нервно подёргиваться нижняя челюсть.

Да, это правда, у него была великая тайна. И Александр длительным самовнушением заставил себя поверить, что это был лишь сон, иначе жизнь превращалась в медленную и мучительную казнь…

* * *

Это случилось полтора года назад. Саша получил водительские права ещё пять лет назад, но ездил крайне редко. А тут так случилось, что на выездной кубковый матч «Днепра» в Винницу билетов достать он не смог.

Совсем недавно Коробочка купил свой новый автомобиль «Шевроле Лачетти». До этого «Таврия» была, так продал её ― и слава Богу! В дальние поездки на «Таврии» он крайне редко выезжал, разве что, в Бердянск, километров триста, а тут сразу ― Винница и расстояние в 550 км. А ведь машинка-то новая и «необкатанная». И порезвее «ЗАЗа» будет.

В общем, на новенькой машине выехали в полночь. С ним Иришка была, журналистка по прозвищу Штирлиц. Девчонка ― пацанка, и характером, да и внешностью: на голове ирокез, выбриты виски, маленькая, худенькая. Такой мальчуган-подросток пятнадцати лет.

Сборы были спонтанными. Едва успели аппаратуру собрать ― и в дорогу.

Первым признаком беды стали Сашкины провалы в сон. Буквально на секунды водитель становился опасным зомби. Иришка несколько раз его резко одёргивала, потом истерично тормошила, била по лицу. Но он всё равно раз за разом бессознательно на «встречку» выезжал. И это по ночной трассе на огромной скорости. В глаза резко слепили фары «недовольных» встречных машин, и раздавались их протяжные гулкие сигналы, гудящие: «Эй, водитель, не спи»…

Саша и Ира были в шоке от пронёсшегося рядом демона смерти и ударившей в ноздри нашатырной смеси из страха и ужаса. Зато сон полностью покинул его, но Штирлиц всё равно постоянно заглядывала Саше в глаза и проверяла его на водительскую профпригодность. Она старалась с ним общаться и задавала всё время вопросы, зачастую просто тупые:

― Саш, а правда, что вы с Приднепровским часто за границу ездили?

― Ир, да ведь показывал тебе выпуски программ ― там, где мы в Неаполе, Флоренции, Марселе.

― Да, ты показывал. Но я тоже хочу в Европу на съёмки. А у нас с тобой ― Харьков, Полтава да Киев.

― Ир, в моей программе пока нет спонсоров, а денег на заграничные вояжи, сама знаешь, сколько надо.

И такие бессмысленные диалоги длились часами. Саша ненавидел женские «хочушки», которые звучали, как детские погремушки: визгливо и противно. А, правда, что делать, когда девушка зациклена на своём «хочу»? Обещать ― опрометчиво, промолчать ― тупо. Вот и начинал он на повышенных тонах воспитывать, увещевать, что, мол, надо работать, усердно выполнять всё и даже больше и, может быть, тогда придёт успех и деньги. И никак иначе. Они с Ирой всего месяц назад вступили в отношения, которые называют интимными, хотя для Саши ключевым является глагол «вступил». По привычке сразу после первого секса Саша предложил Ире замуж, особенно тогда, когда он удостоверился, что Штирлиц ― действительно женщина, а не «транс» какой-то. Хотя об этом поговаривали некоторые недоброжелатели из журналистской среды. Ира над предложением обещала подумать, но после третьей постельной сцены Саша уже не настолько был уверен, что это его женщина. В голове-то у неё был сплошной ДЭИР и Блаватская. Она утверждала, что работает на СБУ, а также по ночам уходит в параллельные миры через ущелья в горах Кавказа. А туда из Днепропетровска переносится тоже ментально.

Но сейчас, в эту роковую ночь, он ей был благодарен ― за их спасённые жизни.

И всё же рок прозвучал в их сердцах. Тяжёлый рок.

Уже начало светать. Саша отвлёкся на радиоприемник. На поиск любимой волны «Хит FM», а не Иркиного «Кисс FM». Как и для Виктора Цоя, эти полсекунды решили всё. Резкий удар, щелчок. Машину повело юзом, Саша резко ударил по тормозам. Они с Ирой в ужасе по-новому увидели друг друга: Ирин ирокез ещё приподнялся сантиметров на пять, а Сашу передёрнуло от нервного тока в тысячу вольт и у него резко вырос ирокез не меньше, чем у неё.

Они попытались выйти из машины, ещё не придя в полное человеческое сознание, как будто роботы на радиоуправлении.

Это была зона пригорода. По сторонам уже начинался частный сектор, и здесь на дороге невдалеке от пешеходного перехода лежала ОНА. Юная. Красивая. Утончённая. Они нагнулись над её телом и в унисон присвистнули от ужаса, рассматривая её бледное лицо. Губки, носик. Глазки, бровки ― всё точенное, как из муранского стекла. Хоть антиквара вызывай, чтобы оценить и понять, сколько заплатить за повреждённое сокровище…

Они ещё не успели понять, что к чему, как притормозила машина ППС. Оттуда к ним приближался, перекачиваясь с ноги на ногу, сто пятидесяти килограммовый сержант. Его лысина отражала первые лучи утреннего солнца. Его щеки были видны издалека. Они тоже блестели, как мичуринские трёхкилограммовые помидоры, представленные на выставке достижений сельского хозяйства.

― Кто вы такие? Документы, будем оформлять наезд, ― «бульдожья рожа», как окрестил его про себя Саша, готова была наказать его по всей строгости закона.

― Миленький мой командир, ― включилась в процесс общения Ириша, ― мы ни в чём не виноваты.

― Слушай, мальчик, тьфу ты, девочка, ― внимательно присмотревшись к ней, поправил себя сержант, ― где, в какой стране и при каких обстоятельствах ты видела виноватых преступников? Хоть одного? Хоть один раз? Никогда и нигде. Всегда ― все не виновны.

Саша, всё ещё будучи под гипнозом, начал страстным шёпотом вещать на правое ухо правоохранителя, откуда и слова находились:

― Слушай, командарм. Я журналист, мы снимаем программу для телеканала «УТБ», а эта девочка наша сотрудница, ― Саша монотонно и оттого особо убедительно начал постепенно наступать на милицейскую глыбу, и та под Сашиным напором стала пятиться назад. Потом Коробочка развернул за руку сержанта и повёл в направлении полицейского автомобиля.

― Недоразумение у нас вышло. Журналистка наша вышла пописать. И я тоже. На «ручник» машину не поставил. Вот машина покатилась и нашу девочку и зацепила. Ничего страшного не произошло, командир. Мы её в чувство приведём. А тебе я даю триста баксов ― это хорошие деньги за вдруг возникшую слепоту и немоту. С деньгами ты к любовнице мог бы сходить да и жену не обидеть. А можешь сразу с двумя. Тебе решать, командир, деньги бери и езжай.

Сашины манипуляции возымели должный эффект, и обогатившийся полицейский Карабас-Барабас укатил на своем «бобике» ублажать своих женщин.

Саша вернулся к телу юной принцессы, над которой колдовала Иришка.

― Она, похоже, не дышит, ― Ира пыталась расстегнуть блузку потерпевшей и услышать признаки жизни, которых, увы, не было.

У Саши уже не было времени на слова, он резко схватил тело и закинул на заднее сиденье.

― Бегом в машину, бегом! ― резко скомандовал он напарнице и завёл двигатель.

Они ехали уже полчаса и никак не могли определиться, что делать дальше с телом.

Ира на заднем сиденье пыталась привести девочку в чувство: била её по щекам, пыталась делать дыхание «рот-в-рот». А потом? Потом она просто плакала, а Сашка кричал на весь салон:

― Слышишь, не скули! Не скули, я сказал! Мы ни в чём не виноваты! Это случайность! Фатальная, роковая случайность!

― Ты виноват, Саш, и я виновата: не уберегла. Как мы с этим будем жить? ― она сняла свой крестик с груди и одела на шею бездыханной девушки.

Вдруг Саша резко притормозил.

― Смотри, поликлиника. Мы здесь её оставим.

Саша всё делал резко: открыл заднюю дверцу автомобиля, схватил тело юной красавицы и принёс его под крыльцо закрытого поселкового медучреждения. Затем распрямился от облегчённости сброшенного груза и посмотрел на вывеску: «Красножельская районная поликлиника». Его взгляд сфотографировал её, и сознание часто потом доставало это фото из подсознания, чтобы чувство вины его постепенно съедало. В этот миг ему показалось, что он уже между небом и землёй ― так страшно ему не было никогда. Он трижды перекрестился, упав на колени рядом с телом девушки, поцеловал в лоб, перекрестил её и зарыдал. Минуты две, без остановки тихо подвывая, он каялся перед Богом…

* * *

Разговор в парке не был долгим.

― Нам нужно утрясти наши вопросики ― отель «Гранд Националь» через 30 минут, ― Эраст был конкретным. Безапелляционным.

Здесь в отеле витал дух фешенебельности и развращённой вседозволенности. Сашу завели в номер, где прислуживали две шикарные блондинки-близняшки, расставляющие на столе последние элементы декора: вазочки с фруктами и оригинальные свечи.

«К разврату всё готово», ― пронеслось в Сашкиной голове. И ему вспомнилась поездка в Венецию…

* * *

Они с его девушкой Ириной, но не той, которая Штирлиц, а с предыдущей, «кришнаиткой», гуляли, как и все начинающие туристы по «Сан-Марко» ― главной площади города-сказки. Хотелось прокатиться, как и всем влюблённым на гондоле, но стоило это пятьдесят евро за двадцать минут. Таких денег было жалко. На оживленной набережной их «подцепил» итальянский промоутер и предложил бесплатную прогулку на катере на остров Мурано. Они были удивлены крайне и трижды переспросили: что, правда, бесплатно?

― Си, си, no cost? Free cost! ― неоднородная смесь английского и итальянского всё равно не давала полной гарантии безопасности. Но романтика и жадность, два несовместимых путника, на этот раз объединились и возобладали над разумом.

― Окей, окей… Поехали, ― сказал Саша. И они с Ириной загрузились в шикарный катер, который был рассчитан человек на десять. Но сейчас только им двоим служил сверхсовременной романтической гондолой.

И поездка была нереально крутой. Они обогнули все строения Венеции и вышли в открытый морской простор. И лишь после десятиминутного движения по ровному водному плато у них с Иришей начали закрадываться чёрные мысли, тем более, что тучи начали сгущаться и на небе. Сильный ветер, водные брызги, а впереди непонятная морская бесконечность. Куда они плывут и зачем?

― А может в рабство? ― спросила Ирина.

― Да, в сексуальное, ― то ли пошутил, то ли резюмировал Александр.

Штурман на корме был огромным небритым сицилийцем. По крайней мере, именно так он должен был выглядеть в их представлении о мафии и рядовых членах этой криминальной структуры.

Навстречу им проплывал точно такой же катер-близнец, и они с Ириной сразу обратили внимание, что он пуст, без пассажиров. И штурманы обеих «посудин» очень громко и с каким-то диким восторгом поприветствовали друг друга. Казалось, что они соревновались в том, кто больше живого товара доставит на остров «Коза Ностры».

Теперь уже Саша с Ирой не в шутку испугались, особенно по прибытию на остров, когда на причале их встречал добрый десяток мужчин. Предчувствия были недобрыми.

«А о чём бы подумали Вы при данных обстоятельствах?» ― спросит автор у читателя.

Наверняка, найдутся те знатоки, кто, надув щёки от понимания ситуации и своей важности, ответят, что бесплатные поездки-экскурсии на стеклодувную фабрику на острове Мурано рекламируются в туристических буклетах.

Помилуйте, люди! Разве может «суперкрутая» прогулка на катере с экскурсией быть бесплатной? Хорошо, пусть бесплатной, но почему нет очереди? Почему нет сотен желающих посетить столь известное туристическое место?

Представьте, что Вы прилетели в Днепропетровск из Европы, какого-то себе княжества Люксембург, и гуляете в парке Шевченко или по набережной в праздничный прекрасный день. Вы приехали познакомиться с культурой украинского народа и достопримечательностями этого края. Вокруг, как минимум, сотни отдыхающих, а, может, в этот в день отдыхающих тысячи. Представили? А теперь, внимание, представьте, что людей зазывают, затягивают в прогулочный вертолет полететь, допустим, в Запорожье на остров Хортица. Представили? Совершенно бесплатно. И без очереди.

Невероятно. Нереально. Невозможно.

Но, знатоки, Вас и меня поправят. Есть одно существенное отличие.

«Там Европа, а у нас ж…па», ― предположите Вы. Да, отчасти. Но, на острове Хортица Вы, да и любой другой человек ― не важно, иностранец или местный ― не сможет потратить тысячу евро. Всё просто: потратить их не на что и некуда. А на острове Мурано элементарно. Ты можешь купить и себе, и родственникам, и друзьям стекляшки на любой вкус и размер кошелька: от огромных люстр до малюсеньких брелочков.

Экскурсия Саше и Ирине понравилась. Их гидом была украинка Катя из Мукачево. Они успокоились, когда услышали родную речь. Хеппи-энд.

Стоп! Ещё вопрос! Внимательный читатель начеку. А почему обратно с острова встречный катер шёл порожняком? А?

Да потому, что обратно, уж пожалуйста, своим ходом на общественном морском трамвайчике. Вот такая логика. Для нас нелогичная, для европейцев ― привычная.

К загранпоездкам надо заранее готовиться. Да разве прочтёшь и учтёшь всё? И будет ли это интересно?

ГЛАВА 22

Про справедливость и бесконечность

Про справедливость и бесконечность

Здесь, в отеле «Гранд Националь», витал дух фешенебельности и развращённой вседозволенности. Здесь был запах денег. Больших денег.

Сашу завели в номер, где прислуживали две шикарные блондинки-близняшки, расставляющие на столе последние элементы декора: вазочки с фруктами и шампанское в вёдрах.

Эраст раскинулся в кресле, но даже его вальяжность меркла в сравнении с вальяжностью другого персонажа.

По центру комнаты расположился королевский трон. Без преувеличения ― именно, королевский. На троне ― государь тибетский. Рядом с троном десяток бритых наголо парней в оранжевых тогах. На полу разбросаны ожерелья из цветов ― белых, красных, розовых…

― Это остатки души моей дочери, ― заговорил даосский царь. ― В материальном мире, разумеется. В Нирване она нашла своё. Никогда и Ничто не может познать то, что там в Нирване. А моя дочь смогла и познала ещё при жизни, здесь, поэтому так стремилась туда, ― могущественный «Будда», как будто спустился с небес и вёл свой проникновенный монолог.

― Я не представляюсь, потому что меня тоже нет в этом мире. Моя душа ― там, рядом с дочерью.

Что творилось в душе у Саши? Он слушал и постепенно «поплыл»…

Такой ужас он испытал второй раз. Первый раз на трассе и возле поликлиники. И сейчас его словно накрыло ядерным взрывом и разорвало тело на мельчайшие клеточки. Частичка за частичкой. Его мир рухнул. Как будто он весь мир обидел, и нет прощенья.

― Вы меня убьёте? ― Сашин заторможенный мозг хоть как-то отреагировал на услышанное и увиденное.

― Ты знаешь, что значит «знак бесконечность»? Тебе предстоит разгадать знак бесконечности, ― духовный владыка завладел его душой и телом.

― Ты так боишься «не успеть хотя бы что-то успеть»?! ― Саша не понимал вопросов и их сути, он был парализован.

― Ты написал книгу. Написал уже?! О ЧЁМ ЭТА КНИГА? ― такое количество вопросов без ответа. ― Заставляет ли она задуматься о смысле жизни при жизни и после жизни? Какой посыл ты даёшь этому миру и тому человечку, который прочтёт твою писульку? А? ― замороженными пальцами Саша вытер капли пота, заливающие ему глаза.

И он понял, что плачет. Нет, это не пот, а слёзы. Слёзы раскаяния о своей никчемной жизни. Что он искал здесь? Успех, славу, деньги. Эту мишуру. Эту пыль. Эту грязь. Что он заберёт с собой туда, в Нирвану? Свою грязную душу. И сколько кругов ада нужно пройти, чтобы смыть хотя бы одну капельку крови?

Об этом знаке бесконечности говорит гуру?

― Нам нужна твоя подпись. Здесь, ― в разговор вмешался Онассис-Эраст. Он протянул Саше некий договор.

Саша ничего не понимающим взглядом рассматривал плывущие «по волнам» буквы: «Договор о передаче прав на книгу о Жене Коноплянке». Вот так. Не много и не мало.

― Это книга не принадлежит мне, ― Сашин аргумент был формальным и слабым. Оттого прозвучало неубедительно.

― Подпись, ― Эраст требовательно смотрел в пустые Сашины глаза, протянул золотую ручку и нажал на колпачок, отчего пишущее перо появилось на свет, готовясь подписать предательский меморандум.

* * *

«Онассис» уже полностью оделся, готовый к выходу из отеля, поправил причёску, а Саша так и стоял с опущенной головой, как будто его сознание ушло глубоко, ниже пяток ног. Это и боль, и стыд, и разочарование. И понимание сути высшего суда и его праведности. Словно рога не позволяли пройти в дверной проём, а ноги и руки стали копытами, которые отказывали в элементарном передвижении. Он СКОТИНА. Он не мог поверить, что это с ним произошло…

Они шли с Эрастом по парку.

― Александр, мы вышли на твой след, когда Сабина пришла в сознание и произнесла:

― Коробочка. Саша Коробочка.

― Она, видно, пребывая в бессознательном состоянии, слышала твоё имя, ― Онассис смотрел на Сашу с жалостью.

― И тогда гуру приказал мне выследить тебя, а это несложно. И превратить твою жизнь в ад. Это тоже несложно. Такие изощренные психологические методы давления я практикую давно. Раньше я в коллекторской фирме служил и морально домогался клиентов-должников. Пачками.

― Меня зовут Анар Хадаров. Мой новый шеф ― Турсунов Наджаф ― как говорят, владелец заводов и пароходов. Он буддистский гуру. Ему перешёл дорогу твой заказчик ― ИВК. Сильно обидел. Отжал сеть ресторанов «Пекинский домик», и это по всей Европе.

― Шеф узнал о книге, которую ты пишешь. Книге о Коноплянке. И решил права приобрести на неё ради принципа. И дорого её продать. Вот и всё. Теперь все получили по заслугам.

― А Сабина жива и здорова. Она сейчас в турне по Юго-Восточной Азии. Ну, там Макао, Бруней, Сайгон.

На прощанье Анар-Эраст-Онассис приветливо похлопал Сашу по плечу.

― ВСЁ ПО СПРАВЕДЛИВОСТИ, Саш, ― примирительно на ухо шепнул он, ― а за руль не садись больше. Не твоё.

Силуэт ангела—демона быстро растворился в пустоте.

ЭПИЛОГ

Эпилог

Спустя пять месяцев.

Слава с Сашей вышли из редакции издательства.

― Слав, подгоняй свой «Чери Амулет», открывай багажник, загружаем авторский тираж.

Они радостно, в прекрасном настроении, быстро загрузили сто пачек с книгами.

Когда «Амулет» отъехал, на асфальте одиноко лежала книга. Она сверкала глянцем на солнце, и проходящий мимо молодой парень-очкарик поднял её. Он поднёс книгу к лицу и, близоруко щурясь, вслух прочёл название:

Вячеслав Поляков — Александр Коробочка,
«НАЙДИ СЕБЯ В БЕСКОНЕЧНОСТИ»

* * *

Саша написал Даше письмо-песню:

Тебе знакомо это бесконечное прощание,
Когда в твоих сосудах кровь на грани закипания,
Когда состав слетает с рельс, не дотянув до станции
И самый лучший солдат бежит в отчаянии.
А ты готов вдыхать её до головокружения,
Гореть в её аду до полного самосожжения,
Стоять над бездною, держаться за руки
И чувствовать, как тихо замерла Вселенная.
А дальше падать вместе на предельной скорости,
Туда, где ядерными взрывами сияет солнце,
Туда, где с гор срывает реки водопадами
И крики птиц разлетаются по автострадам.
Туда, где мы навеки связаны одной нитью,
Туда, где время нас двоих подхватит и похитит
Из этого мгновения каждой маленькой частицы.
Мы будем вместе до последней выцветшей страницы.

Припев:
Пусть все реки вытекают до последнего ручья,
Я тебя не променяю, потому что ты родная!
Пусть все реки вытекают до последнего ручья,
Я тебя не променяю, потому что ты родная!
Пусть все деньги пропадают до последнего рубля
Я тебя не променяю, потому что ты родная!
Пусть все птицы улетают до последнего птенца
Я тебя не променяю, потому что ты моя!

А ещё через три часа ещё одно письмо:

Я хочу, чтобы во рту оставался честный вкус сигарет,
Мне очень дорог твой взгляд, мне крайне важен твой цвет,
Я умираю, когда вижу то, что вижу и некому спеть,
Я так боюсь не успеть, хотя бы что-то успеть.

Припев:
Замороженными пальцами в отсутствие горячей воды,
Заторможенными мыслями в отсутствии, конечно, тебя,
И я застыну, выстрелю в спину, выберу мину и добрый вечер!
Я не нарочно, просто совпало, я разгадала знак бесконечность.

Разочарованные фильмом, очарованные небом глаза,
Я не смогу объяснить, но возвращаюсь назад,
Проводи меня, останется не больше, но и не меньше, чем звук,
А звук всё тот же, что нить, но я по-прежнему друг.

Припев:
Замороженными пальцами в отсутствие горячей воды,
Заторможенными мыслями в отсутствии, конечно, тебя,
И я застыну, выстрелю в спину, выберу мину и добрый вечер!
Я не нарочно, просто совпало, я разгадала знак бесконечность.

* * *

P.S. Саша смотрел финал Лиги Европы с друзьями. И пивом. И с Дашкой, и с Димкой.

Он разгадал знак бесконечности, а значит, и счастья.

А Люси? Растворилась в бесконечности…


Отстой!Круто! (+3 рейтинг, 3 голосов)

Отзывов нет

Пока что никто не оставил отзывов… Вы вполне можете стать у меня первым ;)

Кстати, тут можно и комментировать ;)